::  На главную  ::  Статистика  ::  Правила сайта  ::  О сайте  :: 
  Поиск по сайту:    
 
Навигация
Главная    Новости    Концерты    Интервью    Истории групп    Прочее    Статьи    Заметки    Ссылки    Друзья сайта
Календарь
«    Декабрь 2021    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031 
Ваша реклама

Счетчик

Рекламный блок
 
Публикации: Молокане 1
 

  • Молокане в Армении присутствуют уже несколько веков в Армении они поселились еще до кавказской войны.

    Молокане это секта хотя и христианская. Во многих городах россии я встречал районы под названием "Молокановка","Молоканка" и т.д.

    В конце осталось Слово
    Борис Жуков

    --------------------------------------------------------------------------------

    Русские молокане в Армении 160 лет хранят язык своих предков. А для азербайджанцев говорить по-русски стало аристократической манерой

    (Фото: Александр Сорин)



    В любой из закавказских столиц человек, не владеющий никаким языком, кроме русского, без труда объяснится со всяким встречным. Восьмилетний тбилисец, обратившийся к нам на родном языке и услышавший вежливые извинения, удивленно спросил на хорошем русском: "Не говорите по-грузински?" Сама по себе русская речь его не удивила - для него, не заставшего принудительной дружбы народов, двуязычие остается естественным, как двуногость. В соседней Армении мы даже в селах не встретили ни одного человека, который не понял бы наших вопросов или не смог бы на них ответить (несмотря на то, что Армения и в советские времена была практически мононациональным регионом - "некоренные" жители составляли всего около 7 процентов ее населения).

    Впрочем, в Армении есть и такие русские, которых невозможно назвать "некоренными" - они живут на этой земле уже более полутора веков и именно ее считают своей родиной.

    Полюбовный апартеид
    Движение молокан возникло в русском крестьянстве во второй половине XVIII века. Как и всякая реформация, оно началось с того, что пытливые и жаждущие истины грамотеи (первым среди которых молоканская традиция числит Семена Матвеича Уклеина) самостоятельно прочли Библию. И с удивлением обнаружили, что эта книга проповедует совсем другую веру, нежели та, которой учили их родители и попы. Попытки жить по новообретенной вере - соблюдать в полном объеме никем не отмененный "еврейский закон" (не только субботний покой и запрет на свинину, но и отказ от почитания икон как явного идолопоклонства), буквально выполнять заповедь "не убий" (что подразумевало отказ от военной службы - по крайней мере, с оружием в руках), обращаться к богу напрямую, без посредников-священнослужителей и т. д. - немедленно навлекли на самодеятельных богословов гнев церковных и светских властей. Однако несмотря на репрессии, молоканское учение распространилось во многих российских губерниях, находя своих приверженцев даже в городах.



    (Фото: Александр Сорин)

    К 1830-м годам, во времена активной и успешной экспансии России в Закавказье, среди молокан возникли предания об "Араратском царстве", откуда истинные последователи Христа, подобно пассажирам ковчега, начнут историю нового, праведного человечества. Власти, получившие шанс превратить опасных еретиков в покладистых и работящих колонистов, более или менее содействовали исходу, хотя основная тяжесть его легла на самих переселенцев. Молоканские села возникли по всему Закавказью, но наиболее густая их сеть сложилась в Армении - вокруг Севана и к северо-западу от него. Здесь, в селе Никитинском, страстный проповедник Максим Гаврилович Рудометкин положил начало "духовным молоканам" или "прыгунам" - радикальному молоканству, практикующему мистические "радения" и признающему пророков, которые в момент "сошествия святого духа" разражаются потоком неконтролируемой и непонятной окружающим речи. Сейчас среди молокан преобладают именно "духовные".

    В 90-е, когда общее число русских в Армении сократилось втрое, молокан уехало менее половины - в основном из Красносельского района, расположенного вдоль границы с Азербайджаном и ставшего на одном из поворотов карабахской войны театром военных действий. В большинстве же молоканских общин пресвитеры пришли к выводу, что бог не велит своему народу уходить из Армении.

    Сегодня самое крупное и "этнически чистое" молоканское село - Фиолетово (все то же Никитинское, переименованное в раннесоветские времена в честь одного из бакинских комиссаров Ивана Фиолетова) - насчитывает примерно 380 дворов (из которых только несколько армянских) и около полутора тысяч жителей. До начала карабахского конфликта в селе было несколько десятков азербайджанских семей. После их бегства власти Армении, по словам молокан, запретили прописывать в селе кого-либо, кроме молокан, создав своеобразный "заповедник". Трудно сказать, насколько это правда, но в целом молокане и армяне демонстрируют прямо-таки идеальные взаимоотношения титульной нации с национально-религиозным меньшинством и отзываются друг о друге с неизменным уважением. В устах одного из наших собеседников-армян это звучало так: "Они непохожи на обычных русских - любят работать и не любят грязи".

    "Любят работать" - это еще мягко сказано. Самое явное отличие молоканского села от "обычного" русского - множество взрослых мужчин, совершенно трезвых и занятых каким-нибудь полезным делом. (Женщины, разумеется, работают не меньше, но не на виду.) Вообще все то время, что остается у взрослого молоканина от сна, еды и молитвы, он занят каким-нибудь трудом. Когда кончаются полевые работы, многие фиолетовцы едут в города или за пределы Армении продавать выращенное (молокане известны как огородники, особенно славится их "фирменная" квашеная капуста - в самом деле необычайно вкусная) или подрабатывать: строителями, отделочниками, шоферами, женщины - домработницами. Покупатели знают: если покупаешь у молокан, товар будет отборный. Для хозяев же найм молоканина априори снимает проблему халтуры, лени, а тем более пьянки: употребление спиртного в любом виде молоканам прямо запрещено. Молодые мужчины (особенно с опытом жизни "в миру") балуются запретными напитками, но так, чтобы не видели пресвитер и старики. Человек, появившийся на улице пьяным - не обязательно "в стельку", но с явными признаками употребления, - обрекает себя на роль изгоя. По словам Ивана Павловича Задоркина, пресвитера одной из четырех фиолетовских общин, в селе всего шесть или семь регулярно пьющих - в основном бобылей, которых некому удержать.



    (Фото: Александр Сорин)

    За годы своего пресвитерства Иван Павлович добился и практически полного искоренения телевизоров, которые завелись в Фиолетове в 80-е годы. Светскую литературу и периодику он прямо не запрещает (и сам иногда почитывает попадающие в село журналы, в том числе старые номера "Науки и религии"), но считает занятием пустым, кражей времени, предназначенного для телесного и душевного труда. В дома его паствы газеты попадают лишь изредка, а светских книг почти нет, кроме сочинений Мельникова-Печерского (именно этот автор подробно описал жизнь "хлыстов", чьи "радения" сходны с духовной практикой молокан-"прыгунов"). Зато в каждом доме непременно имеется Священное Писание, обычно американские репринты дореволюционных изданий, подарок единоверцев из Нового Света (Писание помимо Ветхого и Нового содержит "новейший завет" - книгу "Дух и жизнь", написанную четырьмя наиболее чтимыми вероучителями молоканства). Часто они дополнены сборниками песнопений - в таком же издании или рукописными. Вот, собственно, и вся "великая русская литература", реально присутствующая в повседневной жизни молокан.

    Разумеется, все жители села ходили в школу и там знакомились с классической словесностью. При мне, например, пятый класс читал по ролям крыловский "Квартет". Получалось, прямо скажем, не очень - необходимость следить, где начинается и где кончается текст исполняемого персонажа, отнимала все силы "артистов", и на "чтение с выражением" их уже не оставалось. Но когда учительница спросила про задание к следующему уроку: "Задать вам "Волка и ягненка" наизусть или чтоб просто прочли?" - класс дружно закричал: "Наизусть!" Однако в селе считается, что "школа плохая, ничему толком не учат". Довелось слышать и такое: "В прошлом году директора школы в военкомат вызывали: как же так, мол, призываем мы парня из вашего села, а он букв не знает и, сколько будет 1+1, сказать не может!"

    Конечно, при любых усилиях учителей сельская школа с практически неотапливаемым зданием и одним учебником на двоих - не Итон. Но "не знать букв" фиолетовец призывного возраста не может при всем желании - ведь он перед этим уже лет десять каждую неделю ходил в молитвенное собрание, и там ему регулярно выпадало читать отрывки из священных текстов. Да и от арифметики ему деваться было некуда - наверняка же помогал родителям торговать, принимал деньги, отсчитывал сдачу. Так что подобные апокрифы отражают не реальность, а именно отношение общины к школе и школьной премудрости. Которое, впрочем, само формирует реальность: "Восьмой класс закончу - и хватит. Работать пойду. Все равно в школе ничему не учат", - твердо говорит Миша, сын нашей хозяйки Дины Задоркиной. И этот выбор типичен: хотя фиолетовская школа формально считается полной средней, старших классов в ней не существует - никто не идет.



    "В Армении русские учебники вообще не печатают, российское посольство обещало, да все никак не довезет. Так и учим - историю СССР, географию СССР..." - жалуется преподаватель истории и географии Карлос Акопян (на фото слева). Но и от такой учебы в холодных классах дети могут получать удовольствие. (Фото: Александр Сорин)

    Людей же с высшим образованием в селе просто нет. Среди школьных педагогов только две пожилые учительницы младших классов - сестры Надежда Колоскова и Анна Задоркина - родились и всю жизнь живут в Фиолетове. Остальные приезжают либо из соседнего армянского села Гамзачуман, либо - большинство - из ближайшего города Ванадзор. (Ежедневные поездки туда и обратно за месяц обходятся аккурат в учительскую зарплату. Школа попросила селян оплачивать учителям проезд - деньги исправно собирают, но это стало еще одним поводом для осуждения школы: "ничему не учат, а по тысяче драм берут!")

    Не смотрящие телевизор, не читающие книг и газет, не доверяющие школе фиолетовцы отнюдь не выглядят темными или неразвитыми. Они легко облекают в слова любую свою мысль и - коль уж нашли время для разговора - бывают довольно словоохотливы. Их речь - чистый и практически правильный русский язык с некоторыми диалектными особенностями: ну там, ударное "е" часто заменяется на "е" ("моей"), глаголы имеют мягкие окончания ("работаеть") и довольно экзотические формы ("я влаживаю-влаживаю..." - в смысле "вкладываю", "он таксуеть" - то есть занимается извозом) и т. д. Что же до произношения, то хотя сестры-учительницы и жаловались, что в России в их говорке собеседники услышали "армянский" акцент, мой слух оказался бессилен его уловить.

    Пожалуй, самое резкое отличие молоканской речи - это полное отсутствие в ней двух главных разновидностей языковой грязи: мата и канцелярских оборотов. Разумеется, табуированная лексика фиолетовцам известна, но для них она и остается табуированной: ею пользуются именно как руганью (никогда не заменяя матерными словами обычные и уж тем более не используя их как междометия) и, конечно, только в чисто мужском разговоре. Что же до элементов новояза, то они не звучат ни в каком обществе и ни в каком качестве. Речь идет не только о словечках типа "легитимность" или, прости господи, "позиционироваться", но и о формально русских, но абсолютно искусственных "является", "производится", "осуществляет" и т. п. А главное - о заполонивших речь наших соотечественников противоестественных пассивных конструкциях, способных превратить в канцелярщину любые слова: "собака кусается блохами". Даже безобидный паразит "тот факт, что...", промелькнувший в речи Михаила Рудометкина - брата Дины Задоркиной и нашего добровольного гида, - резанул слух. Но Михаил из своих 25 лет почти треть прожил "в миру" (армия, потом работа на Ставрополье) и только год назад вернулся в Фиолетово.

    Кстати, жизнь в иноверном, а часто и иноязычном окружении для молокан - обычное дело. У многих из них есть родственники в больших городах, в том числе и за пределами Армении. Нередко подростков отправляют к этим родственникам на многие недели, на месяцы. В домах можно услышать вполне рациональное и спокойное обсуждение перспектив трудоустройства в Америке или Австралии (там и там есть крупные молоканские общины). Нет у фиолетовцев и априорной враждебности ко всему чужому. Тот же пресвитер Иван Павлович, при всей его строгости в делах веры, страстно ищет "истинное" в духовной практике баптистов, адвентистов, пятидесятников и т. д. (и даже включил в традиционные молоканские песнопения баптистскую нравоучительную песню). Он считает, что "истинные поклонники" - люди, живущие по слову Христову, - есть в любой вере и даже вне какой-либо конфессии.

    Странным образом сочетание твердости в собственной вере и открытости к иноверцам не выливается в миссионерство. От духа страстного проповедничества, так пугавшего когда-то церковные и светские власти, сегодня не осталось и воспоминаний. "Я могу говорить о Боге в любом месте, - с достоинством произносит Иван Павлович, - но у нас не принято специально идти куда-то проповедовать". Молоканство практически не знает прозелитизма - мои собеседники с трудом вспомнили, что в Ванадзоре живет один новообращенный. Да и в этом случае причиной был не поиск истинной веры, а любовь: его избранница была молоканкой и не могла выйти за иноверца. На брак молоканская широта взглядов не распространяется: "Если он не из наших, то их не повенчают. Если будут жить невенчанные, старики не придут к ним детей кстить (так молокане произносят слово "крестить" - впрочем, и сам обряд совершенно непохож на водное крещение у православных или католиков. - "Итоги"). А вырастут некщеные - никто за них не выйдет и за себя не возьмет. То же и с разводами: мы их не признаем, за бросившего жену никто не пойдет и на ней никто не женится. Они поживут-поживут врозь - а куда им деваться? Опять сходятся". Брак "на сторону" возможен только ценой полного выпадения из общины. Судя по некоторым обмолвкам наших собеседников, случаи подобного отступничества не так уж редки, но молоканские семьи традиционно многодетны - и крепких в вере хватает, чтобы она не угасла.



    Центр жизни любой молоканской общины - комната для молитвенных собраний. (Фото: Александр Сорин)

    Кстати, молокане, живущие в Ереване, куда более замкнуты и закрыты для чужих, чем селяне: хозяйка здешнего молельного дома Марина Уклеина (Уклеины - до сих пор очень распространенная молоканская фамилия) не без колебаний сообщила нам о существовании "специальной молоканской книги" (имея в виду "Дух и жизнь", которую в любом фиолетовском доме можно было не только назвать по имени, но и полистать), а показать нам пустую комнату для молитвенных собраний мы ее еле уговорили. В то же время Марине и ее детям случается бывать в театре и цирке, в ее доме есть детские книжки. Даже друг с другом они часто говорят по-армянски - порой не замечая, что перешли на другой язык (проникновение армянского в речь фиолетовцев ограничивается несколькими хозяйственными терминами да еще тем, что вместо "Мишка" здесь могут сказать "Михо"). Только в одной своей роли русский язык не может быть заменен никаким другим (так же, как у американских, австралийских и всех прочих молокан на свете) - в роли языка молитвы, религиозных песнопений и священных текстов.

    "В меня вместятся оба мира"
    "А что вас в Азербайджане интересует? Русский язык? Ну, с этим все в порядке - будете себя чувствовать, как дома!" - напутствовал нас при въезде в страну добродушный азербайджанский таможенник. Он ошибся: дома родной язык обычно незаметен, как воздух, и потому очень редко удается ощутить, что хотя он и принадлежит всем и каждому, на самом деле говорить на нем - роскошь. В Баку им тоже владеют практически все, но тем не менее он остается атрибутом своего рода утонченности. На нем говорят все - но не все.



    (Фото: Александр Сорин)

    "Некоторые вещи я просто не могу сказать по-азербайджански, - говорит продюсер и сценарист Джавид Имамвердиев. - Мне кажется, что при этом теряются дух, мысль, изящество слога. Я пишу сценарии по-русски, потом девочки переводят, и мы делаем программу. Говорить в эфире по-азербайджански я тоже не могу, поэтому до сих пор не веду ни одной программы". Дело в том, что частный телеканал Azerbayjan Broadcasting Agency, на котором работает Джавид, выпускает всю собственную продукцию только на азербайджанском языке, считая, что русскоязычные программы лучше покупать в России (ABA - официальный обладатель прав на ретрансляцию общероссийских телеканалов в Азербайджане). Веселый и артистичный Джавид без труда объясняется с соотечественниками на улице или на базаре, с блеском рассказывает по-азербайджански анекдоты. Но создать собственный текст может только по-русски.

    "Видимо, дело не только во мне, - поясняет Джавид. - Я вот заметил, что телеигры типа "Что? Где? Когда?" или "Брэйн-ринга" по-азербайджански не идут - просто не идут, и все. А вот, скажем, КВН одинаково хорошо идет хоть по-русски, хоть по-азербайджански, хоть на смеси языков". Надо сказать, что КВН в Азербайджане - игра общенациональная, команд множество, кассета с записями выступлений "национальной сборной" - команды "Парни из Баку" - лежит на почетном месте во всех видеомагазинах и на развальчиках, а плакаты, извещающие о победе этой команды в "чемпионате ХХ века", заполонили Баку еще до того, как "парни" показались на ОРТ.

    Смотрят КВН все, но играют в него в основном молодые и образованные (или получающие образование). В том же социальном слое живет и другая форма любительского словесного творчества - авторская песня. Во всех советских республиках она существовала почти исключительно на русском языке, и тогдашний бакинский КАП - Клуб авторской песни - не был исключением. Во время трагических событий, сотрясавших республику всю первую половину 90-х, и круг авторов, и тот социальный пласт, в котором жила эта песня, заметно поредел - прежде всего, конечно, за счет "некоренных" наций. Однако клуб, ныне состоящий преимущественно из азербайджанцев, остается в основном русскоязычным: из объединенных им авторов по-азербайджански песни сочиняет только Эльхан Челеби. Ибрагим Имамалиев, Самир Раджабов, уже знакомый нам Джавид Имамвердиев, Сергей Аранович, Мурад Волков, Владимир Рагимов пишут и поют по-русски. Надо слышать эти песни и этих людей, когда они собираются вместе, - этакий удивительно хорошо сохранившийся заповедник доперестроечной советской интеллигенции со всеми ее привычками, ценностями и лексикой (точно так же, как молоканские села хранят речь и мироощущение русской деревни, не затронутой ни советской властью, ни масс-медиа). Даром, что многие обитатели этого заповедника вполне успешны в материальном отношении.

    КАП даже юридически существует в последние годы как одна из секций бакинского Центра русской культуры. Впрочем, и вообще среди активистов и штатных сотрудников центра (странной организации, живущей в подаренном спонсорами помещении на крохотные полуслучайные деньги, а профилем своей деятельности напоминающей скорее хороший Дом культуры, чем "национальный очаг") азербайджанцев не меньше, чем русских. По мнению его руководителя, доцента Бакинской консерватории Светланы Бариновой, для современного азербайджанского общества русский язык оказался тем, чем был для русского общества XIX века язык французский.

    В точности этого сравнения мы убеждались не раз. Достаточно было видеть, как в зальчике того же Центра русской культуры педагог-азербайджанец учил трех азербайджанских девочек танцевать вальс: все пояснения и даже счет - только по-русски. Другой раз нам случилось нечаянно услышать на улице оживленную беседу двух бакинцев (с виду - рабочих): в потоке непонятной для нас речи время от времени мелькало какое-нибудь "елки зеленые" или "соответствующее количество". (Точь-в-точь русские разночинцы столетней давности, непроизвольно вкрапляющие в свою речь французские mots!) И хорошо одетая посетительница офиса строительной фирмы предпочитала интересоваться перспективами приобретения квартиры в возводимом фирмой доме по-русски - давая тем самым понять (возможно, непроизвольно) потенциальному контрагенту, что он говорит не с богатой выскочкой, но с настоящей дамой из общества.

    Дело-то ведь не в каких-то особенных достоинствах русского языка, а в том, что волею исторических судеб европейская культура открывалась Азербайджану через Россию и ее язык - точно так же, как когда-то русские дворяне осваивали Европу через язык французский. Заимствование крылатых выражений и целых терминологических пластов, психологическая (а часто и лингвистическая) невозможность обсуждать некоторые предметы языком предков, спонтанное творчество на "языке культуры" - приметы, хорошо знакомые нам по нашей собственной истории.



    В Баку нетрудно найти и российскую, и местную русскоязычную прессу. (Фото: Александр Сорин)

    Впрочем, профессиональное творчество на русском языке в Баку тоже долго искать не надо: в городе выходят газеты на русском языке (причем и по набору фамилий в "поминальнике", и по содержанию видно, что это - не внутренняя пресса поредевшей русской общины; девиз 24-полосного ежедневника "Зеркало" гласит: "В меня вместятся оба мира"), местные FM-станции вещают, как правило, на двух языках. "Я - уже третье поколение русскоязычных азербайджанцев", - говорит Марат Ибрагимов, директор Русского драматического театра имени Самеда Вургуна. Театр, переживший отъезд ведущих актеров и самопроизвольную "азербайджанизацию" труппы, продолжает привлекать зрителей - даже в первый вечер после ноябрьского землетрясения, когда люди вечером боялись заходить в собственные дома, зал не пустовал. Директор говорит, что его театр смог стать популярным даже среди "еразов" - беженцев из Армении, прежде живших в селах и не привыкших ходить в театр.

    Г-н Ибрагимов считает причиной такого успеха продуманную и кропотливую работу со зрителем. Наверное, ему и в самом деле есть чем гордиться, но не менее важно, что у его трудов была благодарная почва - отношение всех слоев азербайджанцев ко всему "русскому" и "российскому" как к синониму первосортного. Немало бакинских магазинов украшены гордыми надписями "Московские продукты" или "Российские конфеты", а на улице Пушкина угнездился целый выводок ресторанчиков с "русскими" именами. Это, конечно, тоже знакомо нам по собственной истории - но до чего же приятно! Пожалуй, недельный тур в Баку можно прописывать россиянам, страдающим от ощущения второсортности собственной страны и всего сделанного в ней.

    Конечно, этот ореол не абсолютен и не вечен. В роли двери в цивилизацию в Азербайджане, как и повсюду в мире, все больше выступает английский язык - не говоря уж о турецком, который азербайджанцам понятен и без специального обучения. Но феномен русскоязычной азербайджанской культуры ценен и интересен сам по себе - независимо от его долговечности. Он уже принадлежит истории - и не только Азербайджана, но и русского языка.


    "Итоги" продолжают серию публикаций о судьбе русского языка в постсоветских странах


     
     
    Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
    Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
    Другие новости по теме:
    Панель управления
    Наш опрос


    Что Вы хотите видеть не сайте больше всего?

    Новости
    Статьи
    Интервью
    Быографии групп
    Музыку в mp3
    Видео


    Архив статей
    Февраль 2013 (1)
    Декабрь 2012 (1)
    Сентябрь 2012 (1)
    Август 2012 (3)
    Июль 2012 (1)
    Декабрь 2011 (2)
    Друзья Сайта